🧠 Онли.Фарс. Опухоль мозга. Надежды нет Можно ли найти в себе силы жить, когда ты обречён умереть? В этой жизни всё начинается и заканчивается бюрократией. Вы рождаетесь, и тут же ваши родители оформляют документы: свидетельство о рождении, справки о прививках и т. д. Когда вы умираете, происходит примерно то же самое. Пока вы болеете, система медленно, но верно готовится к одному из трёх исходов: вы либо умрёте, либо получите инвалидность, либо выздоровеете. Родился. Получил СНИЛС. Умер. Благодаря любящим и любимым близким, которые мгновенно вгрызлись в проблему, мне удалось обойти часть бюрократии и попасть на приём в онкоцентр Блохина уже 16 сентября 2026 года. Там мне поставили предварительный диагноз и направили на обследования. Я записался к терапевту в районной поликлинике и оформил больничный на неделю. Кстати, в Москве даже помирать приятнее, а поболеть — так и вовсе интересно. В районной поликлинике со мной были учтивы и вежливы, всё выглядит новым, а на замечания вроде «у вас там нечем дышать» реагируют мгновенно. Сервис как в МФЦ. Там мне сказали, что необходимо посетить онколога в Коммунарке. Той самой больнице, которая прославилась во время ковида. Там до сих пор встречает посетителей картонная фигура доктора Проценко. Не знаю, работает ли он там сейчас. Захотелось повидаться. Но Коммунарка оказалась не совсем Коммунаркой. Это был какой-то филиал на Каширке. Впрочем, картонный Проценко стоял и там. Снова возникли какие-то проволочки, и меня отправили в Боткинскую больницу. В перерыве между всеми этими поездками я, обессиленный с самого утра, сидел в инвалидном кресле и видел, как мой отец — военный, подполковник в отставке — встаёт на колени и со слезами на глазах просит, чтобы меня просто приняли здесь, а не отправляли ещё в одну больницу за тридевять земель. Душераздирающее зрелище. Внутри я кипел от ярости, матерился, но ничего не мог сделать. Просто сидел в кресле и проклинал бюрократию, которая заставляет умирающего человека испытывать ещё больше боли и унижения. И всё это время я болел тяжелейшим ОРВИ. Или что это было? Ковид? Грипп? Я не знаю. Теперь на учёт нужно вставать в другом месте. Потому что в поликлинике что-то напутали и отправили меня не туда. А время утекает. Такое ценное время, которое можно было бы провести с пользой, вместо того чтобы бесконечно сидеть в больницах ради бумажки. Цифровой. В ЕМИАС. Боткинская больница — это далеко. От Коммунарки, которая оказалась не Коммунаркой, или от моего дома — примерно час езды на такси и 2000–3000 рублей в одну сторону. На метро сложно. Я уже не ходил. Там меня осмотрели, вроде поставили на учёт и отпустили. Увы, когда пришло время снова продлевать больничный, выяснилось, что быть настолько больным недостаточно. И я в своём состоянии отправился к терапевту. Прямо в инвалидном кресле. Выиграл ещё пять дней. В перерывах между битвами с бюрократией я пытался записаться на крайне важное исследование — ПЭТ/КТ. Ближайшая дата в центре Блохина — 24 сентября. Оказалось, что обследование будет проходить не там, а в центре Логинова. По ОМС. Но я не мог ждать целую неделю и начал обзванивать частные клиники. Цены варьировались от 70 000 до 110 000 рублей в каком-то еврейском медицинском центре. Я был готов платить. Но даже за деньги мне предлагали всё то же 24 сентября. Я оставил записи везде. Вдруг в центре Логинова сломается аппарат или по какой-то причине обследование не состоится? Тогда будет запасной вариант. Я всегда готовлюсь к худшему и стараюсь всё просчитывать. Люди бывают невнимательными, необязательными, неуклюжими. Я могу войти в положение каждого. Но на кону моя жизнь. Мне не станет легче от того, что кто-то понесёт наказание за свою невнимательность, когда меня уже не будет. Моя жизнь — моя ответственность. Всем, по большому счёту, наплевать. Кроме близких. Обычное КТ я уже делал. По сравнению с МРТ, где приходится лежать 25–40 минут, всё прошло быстро. Всего несколько минут. ПЭТ/КТ — совсем другое дело. Поставьте лайк.